А.Ратманский:

Мне предоставляется очень важным для артистов Большого театра участие в этом спектакле и соприкосновение с новой хореографией. Несмотря на то, что хореография его очень сложна - сложна по координации, там очень много движений, сложное партнерство, - хорошо то, что артисты вынуждены справляться с этой хореографией. Для них есть

Алексей Ратманский, Игорь Дронов

определенные рамки: они связаны рамками актерства, потому что структура этого балета со множеством характеров, их взаимодействием. Все эти мизансцены вынуждают артистов где-то себя ограничить, чтобы в этом найти свободу. Мне кажется, это очень важно для артистов Большого, которые известны своими импровизациями, своей свободой, эмоциональностью. Эта работа будет для них чем-то новым.

Я танцевал в балетах Джона и вспоминаю репетиции с ним, как огромную школу, историческое движение вперед, потому что его знания о театре, его знания о мотивах, которые побуждают людей к движению, о том, что движет людьми, когда они танцуют, чрезвычайно тонки и важны.

Работу мы начали в сентябре, в течение месяца репетировали. Джон сам приехал на 10 дней в сентябре. Потом работа прекратилась, поскольку были гастроли, и с середины ноября мы возобновили репетиции с Виктором Хьюсом и Радиком Зариповым – ассистентами хореографа. Джон снова приехал за неделю до премьеры. Но несколько дней назад наши планы чуть было не пошли прахом из-за гриппа, воспаления легких, простуд и травм, которые оставили нас практически с одним неполным составом. Ситуация была очень рискованной, и мы пригласили солиста Гамбургского балета Ивана Урбана, который учился в Минске, но всю свою хореографическую карьеру проработал в Гамбурге. Мы пригласили его на партию Лизандра, потому что, вы не поверите, но из семи ведущих танцовщиков театра пару дней назад у нас был только один человек. Вот такое неудачное стечение обстоятельств. Вместе с тем я очень счастлив, что Иван будет танцевать с нашим коллективом, потому что он замечательный артист.

Дж.Ноймайер:

Джон Ноймайер

Для меня большая честь работать с труппой Большого театра. Это было длинное путешествие перед началом работы: нужно было найти время, выбрать правильную пьесу и необходимых танцовщиков. Прошлым летом я видел труппу Большого театра в Париже и позже - в Лондоне и решил, что будет правильным начать работу в Большом театре с балета «Сон в летнюю ночь». В рамках моей работы я могу сказать, что это – современная классика. Это балет, который идет в большинстве театров – в Париже, Стокгольме, Копенгагене, Вене, а в моем собственном театре он прошел уже около 250 раз. Я подумал, что этот выбор будет правильным, но для меня это не просто идея продать спектакль, а возможность продолжить живой диалог с такой большой труппой. А самая важная часть диалога для меня – это диалог с танцовщиками.

Что касается «Сна в летнюю ночь», в нем задействовано много танцовщиков. Когда я создавал эту работу в 1977 году, моей идеей было продемонстрировать, что моя балетная труппа может работать так же, как большая театральная труппа. Она в состоянии показать много разных характеров в одном произведении. И баланс всех этих характеров – очень важная вещь в балете. Здесь много персонажей, которые изображены в различных стилях, хотя, возможно, эта работа является самой классической из всех моих балетов. Конечно, я мог бы говорить бесконечно о своей работе, но для меня это не только вопрос разных характеров, которые исполняются классическими танцовщиками - солистами, для меня так же важно использовать кордебалет.

В спектакле вы увидите несколько разных миров. Мир, который мы наверное знаем лучше всего, - мир аристократии исполняется под музыку Мендельсона. Она изломана и более схожа с современным динамичным миром. Космический мир, мир фей, полностью отличается от предыдущего мира и это музыка Легети. Третий мир – мир ремесленников, у которых есть желание быть актерами так же, как в пьесе Шекспира. И это желание очень трогательное. Опять же у них есть своя музыка – это музыка шарманки, как на уличных карнавалах. И это смешение различных пространств музыки: оркестровой – той, что идет из оркестровой ямы, космическая музыка фей идет отовсюду, и музыка самого маленького мира простых людей звучит только из шарманки.

Я упоминал о диалоге с танцовщиками. Как говорил Алексей Ратманский, я был здесь в сентябре и, к сожалению, по состоянию здоровья сейчас я поздно приехал. Но я постараюсь за то время, что осталось, воссоздать балет в соответствии с действующим составом. Потому что для меня, как живого хореографа, очень важно не просто воссоздать работу, а, поскольку это великое драматическое произведение, мне важно взять текст (в данном случае танцевальный текст) и посмотреть, как он может быть интерпретирован разными артистами. Поэтому я надеюсь, что «Сон в летнюю ночь», который вы увидите здесь в Москве, будет специфичной постановкой для этого театра.

В.Хьюс:

Виктор Хьюс

Я с 1970-го года работаю с Джоном Ноймайером, танцевал у него в Гамбурге. Годы прошли, и из великого танцора я перешел в его ассистенты. Сейчас я работаю сам по себе, но всегда помогаю Джону, когда он меня просит, и с удовольствием приехал сюда, как только услышал об этом проекте. Это замечательная возможность и хороший опыт поработать в Большом театре и посмотреть что-то за его пределами.

И.Дронов:

Несколько слов о музыкальной составляющей этого спектакля. Отрадно то, что здесь будет звучать музыка, которая редко исполняется: увертюры Мендельсона и музыка Расина к трагедии «Аталия». Мне хочется особенно отметить, что в последнее время в стенах Большого театра достойное место стали занимать шедевры музыкального авангарда. В этой связи замечательно то, что будет звучать музыка венгерского современного авангардного композитора Дьёрдя Легети. Вы услышите музыку для органа «Волюмина», она в России, по-моему, никогда не исполнялась. Затем будет «Континуум» этого автора. Надо сказать, что Легети сейчас 80 лет, он живет в Гамбурге, и с ним можно контактировать вживую. И третья составляющая музыки – это традиционная музыка для шарманки, можно сказать фольклор. Также вы услышите прекрасный парафраз из оперы Верди «Травиата».

Вопрос:

Господин Ноймайер, ваши танцовщики известны необычайной энергетикой. Как мне кажется, нынешние солисты Большого театра несколько проигрывают им в этом плане. Удалось ли вам и вашим репетиторам добиться от наших артистов подобной же сценической отдачи? (газета «Русский курьер»)

Дж.Ноймайер:

Очень сложный вопрос. Для меня нет вопроса «лучше-хуже», для меня важно, в чем именно отличие. Сейчас мы имеем дело с идеальными, совершенными актерами в своем определенном репертуаре. И весь вопрос этого проекта в том, как мы можем сделать так, чтобы эти совершенные танцовщики хорошо работали в этом спектакле. Мне кажется, очень интересно, когда мы не знаем, что получится. Потом, если мы заранее хотим знать, что получим, то надо делать другую работу. Я не могу дать гарантию ни в чем. Мне кажется, что все вопросы, все диалоги, которые происходят между хореографом и актерами, для меня и для них наиболее важны. Я не могу предвидеть, каков будет результат.

Вопрос:

уточните премьерный состав на 22-е хотя бы по состоянию на сегодняшний день.

А.Ратманский:

На сегодняшний день это: Светлана Захарова и Николай Цискаридзе в партиях Титании и Оберона, Иван Урбан в роли Лизандра, Мария Александрова – Гермии, Нина Капцова в роли Елены, Владимир Непородний – Деметриуса и Ян Годовский в роли Филострата-Пака.

Вопрос:

на сколько заключен контракт и как долго пробудет в Москве г-н Ноймайер?

Дж.Ноймайер:

я хотел бы к Рождеству попасть домой, но до премьеры я, конечно, останусь.

Я не очень хорошо разбираюсь в определенных вещах и фактах, я не помню никогда цифр и дат. Мы заключили контракт, наверное, на два года. И, конечно же, возможно продолжение. Это – определенный эксперимент. Каким образом будет развиваться балет, захочет ли Большой развивать наши отношения, буду ли я чувствовать целесообразность продолжать такую работу – это все решиться после премьеры. Но, еще после того, как балет будет исполнен, труппе предстоит тяжелая работа – изучать, репетировать и танцевать спектакль до тех пор, когда это станет их собственной работой. С философской точки зрения, мне кажется, балет принадлежит танцорам. Если я буду здоров, мне кажется, проблем возникнуть не должно в отношении контракта.

Вопрос:

Поскольку любая работа для вас – творческая, даже перенос существующего балета, может быть в течение времени его существования вы видите по-другому сам спектакль, внесли в него какие-то новые элементы?

Как я уже упомянул, балет создан в 1977 году. И, как это часто происходит, у меня было много идей, музыки, которую я хотел бы использовать. И в начале балет был намного длиннее. Затем я внес изменения: когда я отошел и немного со стороны на него взглянул, я захотел, чтобы он был более собранным и более пустым.

Кроме того, хорошо, что есть такие люди, как Виктор Хьюс, которые преподают. Когда я вижу, как они работают с танцовщиками, я стараюсь представить себе, что вижу балет в первый раз. И если мне кажется, что все правильно, все подчинено концепции, изначальной идее, я пытаюсь изменить только маленькие вещи, баланс в отношениях, какие-то комбинации. Например, для Яна Годовского, который исполняет роль Пака. Его роль состоит из многих частей, которые в каком-то смысле являются почти импровизацией с точки зрения его отношений с другими героями. Здесь я вижу свою работу в том, чтобы направлять этого нового Пака. Например, я кое-что изменил в его соло.

Мне очень важно, чтобы все было хорошо отрепетировано. Например, в дуэте Марии Александровой и Ивана Урбана. И, хотя Иван является членом моей труппы, и много работал над этим балетом, я решил даже для него кое-что изменить.

Мой принцип в том, что я всегда пытаюсь увидеть работу, хоть даже я сам являюсь ее автором, как будто бы вижу ее в первый раз. Не восхищаясь ею, но с легким критическим отношением, оценивая, подходит ли она моему сегодняшнему вкусу.

Вопрос:

где будет исполняться балет после закрытия основного здания в 2005 году?

А.Ратманский:

мы рассматриваем возможность переноса балета на Новую сцену.

Вопрос:

г-н Ноймайер, расскажите, чем вы собираетесь заниматься в Гамбургском балете после Рождества?

Дж.Ноймайер:

возможно вы знаете, в прошлом сезоне Гамбургский балет отметил свое 30-летие. В прошлом сезоне можно было увидеть 20 полновесных работ Джона Ноймайера и 18 из них - за две недели. В этом сезоне мы немного отдохнем от Джона Ноймайера. Не в том смысле, конечно, что он будет отдыхать.

Что касается премьер, то у нас была премьера английского неоклассического балета «Тщетная предосторожность». И в конце сезона у нас будет вечер четырех молодых хореографов. Двое из них - Иржи Бубеничек и Юкичи Хатори из Японии, затем молодой хореограф из Штутгарта и опытный хореограф Кристофер Уилдон.

Что касается меня, я решил не делать в этом сезоне новых постановок для Гамбургского балета, но в апреле я сделаю новый балет для Датского Королевского балета в Копенгагене. Там открылся новый оперный театр, и, как часть празднования этого события, на открытии будет показан балет на тему сказки Ганса Христиана Андерсена «Русалочка», приуроченный также к 200-летию со дня его рождения. Музыку к нему написала Лера Ауэрбах.