После 13-ти лет перерыва балет Большого театра вновь выступал на сцене Гранд-Опера, что было для всех нас необычайно ответственно. Сразу скажу, что итоги гастролей обрадовали. Мы на достойном уровне продолжили традицию успешных гастролей предшествующих поколений Большого балета. В этот раз в Париж повезли три спектакля. «Лебединое озеро» – традиционная русская классика, уже хорошо знакомая французам: визитная карточка не только Большого театра, но и всего русского балета. «Дочь фараона» – тоже русская классика, но вернувшаяся на современную сцену лишь в недавнее время, благодаря французскому хореографу Пьеру Лакотту, поставившему у нас этот спектакль по мотивам балета Петипа: французы «Дочь фараона» никогда не видели и ждали её с особым любопытством. К тому же Лакотт недавно поставил в Гранд-Опера балет «Пахита» – а теперь французские зрители могли сравнить, насколько владеют стилем старинного спектакля русские танцовщики. В процессе предварительных переговоров о гастролях предполагалось привезти в Париж новый балет Ролана Пети «Пиковая дама». Этот спектакль шел в Москве с огромным успехом, был удостоен Национальной театральной премии «Золотая маска» и Государственной премии России, причем Ролан Пети стал первым в нашей истории французом, получившим Государственную премию. Парижским зрителям, наверняка, было бы интересно увидеть, как их знаменитый балетмейстер соединил в одном балете пушкинский сюжет, Шестую симфонию Чайковского и собственную оригинальную хореографию. Ролан Пети просил, чтобы его одноактная «Пиковая дама» шла в одной программе только с каким-нибудь бессюжетным балетом, и мы, посоветовавшись, выбрали фокинскую «Шопениану». Но из-за травмы, полученной Николаем Цискаридзе, «Пиковая дама», к сожалению, выпала из гастрольного репертуара. И хотя Ролан Пети со временем собирался подготовить второй состав исполнителей «Пиковой дамы», но он хотел, чтобы в Париже главные партии танцевали только Илзе Лиепа и Николай Цискаридзе, потому что он создавал свой спектакль на их неповторимые актерские индивидуальности. И он, конечно, планировал показать в Париже свой балет с этим единственным премьерным составом, не согласившись ни на какие компромиссы новых вводов и замен исполнителя. Когда стало очевидным, что «Пиковую даму» вести в Париж невозможно, по взаимной договоренности с французами мы остановились на «Светлом ручье» – последней премьере Большого театра в постановке Алексея Ратманского. Безусловно, это было достаточно рискованное решение, поскольку и сюжет балета, и время действия – имеют свою «советско-колхозную» специфику, совершенно неожиданную для французов. Но мы пошли на такое решение и в итоге оно оказалось правильным.

Успех сопутствовал нашим гастролям с самого первого представления. В «Лебедином озере» мы показали парижанам четырех исполнительниц партии Одетты-Одилии – Светлану Захарову, Надежду Грачеву, Галину Степаненко и Анну Антоничеву. Обидно, что в Париже ни в «Лебедином озере», ни в «Дочери фараона» не смогли выступить два наших ведущих танцовщика (я имею ввиду Николая Цискаридзе и Сергея Филина), тем более, что труппа Большого театра последние годы вообще славится своим мужским составом солистов. Из-за болезни Сергея Филина прямо накануне гастролей нам пришлось перестраивать составы всех трех спектаклей. В итоге три «Лебединых озера» танцевал Андрей Уваров, а два – Руслан Скворцов. Уваров очень понравился французским зрителем и своим внешним видом, и удлиненными линиями, и техникой танца. Хорошо приняли они и молодого солиста Руслана Скворцова. (Партию Злого гения удачно исполнили Дмитрий Белоголовцев и Дмитрий Рыхлов.) В «Дочери фараона» Сергея Филина достойно заменили Дмитрий Белоголовцев (танцевавший два спектакля в паре со Светланой Захаровой) и тот же Руслан Скворцов, выступивший в паре с Надеждой Грачевой и Марией Александровой.

Будучи художественным руководителем балета и руководителем гастролей, я так выстроил все расписание, чтобы перед каждым спектаклем у нас было три дня на его подготовку – утром и вечером у нас шли прогоны на сцене в декорациях и костюмах. Репетиции «Дочери фараона» я проводил вместе с Пьером Лакоттом: вместо артистов нашего мимического ансамбля, участвующих в этом балете, он ввел французских артистов, а ученики младших классов Московской академии хореографии были заменены учениками французских балетных школ. В итоге в «Дочери фараона» участвовал не полный состав занятых у нас артистов. Но поскольку сцена Гранд-Опера поменьше, чем сцена Большого театра, думаю, что участникам этого балета в полном составе было бы там несколько тесновато. Парижане очень хорошо приняли спектакль – и зрители, и критики давали ему высокие оценки. Все отмечали, насколько успешно балет Большого театра справился с «текстом» старинной хореографии и со стилем, который привил нашим артистам Пьер Лакотт. Французам необычайно понравились не только выше названные исполнители главных партий, но и все наши солисты, исполнявшие партии Рамзеи, Рыбака и его жены, вариации рек, вариации Па д’аксьона – Елена Андриенко, Инна Петрова, Екатерина Шипулина, Дмитрий Гуданов, Анастасия Яценко, Анастасия Горячева, Ян Годовский, Денис Медведев и другие.

Неизменные аншлаги и овации сопровождали все гастрольные спектакли. Правда, первый акт «Светлого ручья» на первом показе шел в полной тишине, хотя у нас зрители смеются буквально после открытия занавеса. Увидев на сцене красные плакаты, лозунги, газетные заголовки 30-х годов, трактора, самолеты, колхозные поля, огромные овощи и фрукты, а среди персонажей – агронома, доярку, тракториста, гармониста и прочих представителей сельских профессий, французы были несколько шокированы непривычностью подобного зрелища на балетной сцене. Конечно, чтобы понять все происходящее в спектакле Ратманского, надо хотя бы приблизительно знать нашу историю, природу, стиль той эпохи, нравы, обычаи, традиции. Но французы ничего этого не знали, а потому многого и не поняли. Артисты ощущали некое напряжение зала, но не придавали значения отсутствию реакции. К концу первого акта в зале раздались аплодисменты, а во втором акте аплодисменты уже сопровождали все действие с многочисленными переодеваниями и розыгрышами персонажей. Все участники «Светлого ручья» исполнили свои партии удивительно ярко, сочно, легко, с большим юмором и точным ощущением жанра. Мы показали в Париже два состава исполнителей этого балета: Инна Петрова, Юрий Клевцов, Мария Александрова, Ян Годовский (из-за болезни Сергея Филина он танцевал три спектакля подряд) – первый состав; Анастасия Яценко, Ринат Арифулин, Екатерина Шипулина, Руслан Скворцов – второй. Французы отмечали актерский талант каждого из них и редкую слаженность всего ансамбля в целом. Успех спектакля Алексея Ратманского в Париже стал очевидным после первого же показа, а последующие представления только еще раз этот успех подтвердили.

Во время гастролей в честь балета Большого театра в Версале устроили специальный прием. Мы показали небольшой концерт в одном отделении на сцене необыкновенного по красоте театра Версаля. Были исполнены фрагменты из «Раймонды» (Н.Грачева и Д.Белоголовцев), «Шопенианы» (Е.Шипулина и Д.Скворцов), «Анюты» (Н.Яценко и Д.Рыхлов), «Тщетной предосторожности» (А.Горячева и Я.Годовский), «Лебединого озера» (Г.Степаненко), Г.Янин станцевал современный номер на музыку французских шансонье, а С.Захарова – «Умирающего лебедя». Всех участников этого концерта провели по Версалю, а затем был дан торжественный прием на 800 человек, на котором присутствовали наш министр культуры Михаил Швыдкой, Жак Ширак, супруга Михаила Касьянова, Катрин Денёв, представители русского посольства, деловых кругов Франции и России, а также многочисленные почетные гости.

В редкие свободные часы между прогонами и спектаклями наши артисты гуляли по Парижу, ездили в Лувр, неоднократно посещали Нотр Дам, который им особенно хотелось увидеть после участия в балете Ролана Пети «Собор Парижской Богоматери». 13 января в Париже поздним вечером мы отмечали Старый Новый год, а днем – 80-летие Ролана Пети. В репетиционном зале имени Мариуса Петипа собралась наша московская труппа и руководство Гранд-Опера, приветственные слова юбиляру сказали директор Гранд-Опера Юг Гааль, артистический директор Бриджит Лефевр, генеральный директор Большого театра Анатолий Иксанов, и я. Ролану Пети преподнесли два букета из 80 роз от руководства Гранд-Опера и Большого театра, а Анатолий Геннадиевич Иксанов еще подарил часы, сделанные по специальному заказу Большого театра в Лондоне. Ролан Пети был необыкновенно доволен подарком, восторженно воскликнув: «Это могут сделать только русские!»

Во время гастролей по просьбе Юга Гааля и Бриджит Лефевр в одном из залов Гранд-Опера я прочитал лекцию для студентов специальных педагогических курсов, открытых при театре для бывших артистов и солистов балета (с недавних пор ими руководит в прошлом знаменитая балерина Элизабет Платель). Основной темой лекции была методика преподавания в России, но присутствующие, проявившие к этой теме живой интерес, задавали потом множество вопросов об исполнительском стиле артистов Большого и Мариинского театра, о моих взглядах на творчество и балетмейстерские работы Рудольфа Нуреева, впечатлениях о французских танцовщиках и т.д., из-за чего лекция длилась два с половиной часа.

Наши парижские гастроли имели огромный общественный резонанс. Все отмечали не только наших солистов, их умение танцевать на сцене с удивительной отдачей, но и поразительную слаженность кордебалета, его несомненный творческий рост. Труппа получила высокие оценки французских коллег и прессы, блестяще сдав в Париже труднейший экзамен на мастерство и профессионализм.

Мы заранее готовились к парижским гастролям и очень хотели, чтобы они прошли на высоком уровне. Поэтому тот потрясающий прием, который нам устроили французы, хвалебные статьи, удивительное отношение к нам зрителей и всех сотрудников Гранд-Опера – оправдали все наши ожидания и надежды! В первый же вечер, как только мы прилетели и разместились в отеле, мы тут же пошли гулять по Парижу и направились к Гранд-Опера, чтобы посмотреть на театр, в котором будем танцевать. Он сразу поразил нас своей мощью и красотой – в этом здании буквально все пропитано искусством! И в тот же вечер я подумала: как хорошо, что у меня есть время привыкнуть к этому легендарному театру, привыкнуть к мысли, что я буду танцевать на его сцене! Когда же на следующий день мы оказались уже внутри Гранд-Опера, сам театр настолько на меня подействовал, что сразу захотелось работать, репетировать, заниматься! Во время гастролей я участвовала во всех трех балетах: танцевала Неаполитанскую невесту в «Лебедином озере», Па д’аксьон и реку Гвадалквивир в «Дочери фараона», Зину в «Светлом ручье» – партии, которые очень люблю. Расписание репетиций в Париже было составлено на редкость продуманно и удобно: мы могли заранее спокойно готовиться к спектаклям без паники и спешки. Прежде всего это касалось «Светлого ручья» – на репетициях с Алексеем Ратманским (именно в Париже в самом начале гастролей нам его официально представили как нового художественного руководителя балета Большого театра) мы подробно уточняли «текст», вносили в лексику необходимые акценты. На своем первом «Ручье» я так волновалась, что танцевала, словно «под наркозом». А на втором спектакле уже успокоилась и танцевала с удовольствием.

Безусловно, мы немного волновались по поводу того, как примут «Светлый ручей» – ведь французские зрители привыкли, что «Большой балет» исполняет исключительно классику. К тому же и наша пресса перед отъездом труппы в Париж строила не самые радужные прогнозы, называя спектакль Ратманского «котом в мешке» для французов. Конечно, заранее никто не мог предположить, как его там воспримут. На генеральной репетиции «Светлого ручья» зрителей в зале было не так много – они занимали всего десятую часть зала: пришли педагоги Гранд-Опера, артисты, люди, близкие театру – в общем, театральная публика. На спектакли в Париж специально приехала вдова Шостаковича, еще в Москве оценившая балет Ратманского. Первые французские зрители «Светлого ручья» так восторженно хлопали, что мы обрадовались: спектакль понравился! А на премьере после окончания балета занавес поднимали шесть раз! Зрители особенно смеялись над Классическим танцовщиком (Яном Годовским), переодетым в Сильфиду. Жалко, что не реагировали они на забавный эпизод с Дояркой (ее замечательно исполняла Аня Антропова), которая доит «корову». Наверное, современные французы просто не понимают, как вообще можно в ручную доить корову!

На всех балетах зал был полный и французы часто устраивали овацию многим нашим солистам. Все спектакли шли поразительно ровно, без происшествий. Единственная техническая «накладка» случилась с занавесом после «Дочери фараона», когда во время поклонов он завис невысоко от пола и зрители видели только ноги солистов. Возникла пауза. Лакотт начал нервничать, даже побелел от волнения, но затем, взяв за руки Захарову с Белоголовцевым, нагнувшись, «вынырнул» с ними из-под занавеса и предстал с нашими артистами перед рукоплещущими зрителями.

В Гранд-Опера к нам относились просто удивительно! Причем буквально все – от буфетчицы до педагогов! Все проявляли о нас трогательную заботу, которая порой выражалась в каких-то бытовых мелочах, но эти мелочи были дороги необычайно! Все это создавало приподнятое настроение и особую атмосферу. А само присутствие в красивейших репетиционных залах Гранд-Опера каждый раз вливало в тебя новые силы! Сам зрительный зал там расположен гораздо ближе к сцене, чем у нас, и ты во время выступления постоянно этот зал чувствуешь, чувствуешь его «дыхание», реакцию: кажется, что вот он – совсем рядом! А сама сцена большая, между кулис очень удобное расстояние, во всем ощущается забота об артистах. В первые дни, правда, было так много репетиций, что я уже начала отчаиваться: целых три дня нахожусь в Париже, а ничего не могу увидеть! Нашу труппу разместили в трех разных отелях, расположенных недалеко от театра, и все, конечно, от отеля до театра ходили пешком, каждый раз получая удовольствие от этой 10-минутной прогулки. Ведь все окружающее тебя на улицах радовало глаз и воспринималось как сказка!

В свои предыдущие краткие приезды в Париж я города практически не видела. А тут целых три недели мы постоянно ходили по Парижу! Да и погода нам благоприятствовала: светило солнце, было тепло, иногда, правда, шел дождь, но снег (не смотря на начало января) так и не выпал. В первый же свободный вечер посмотрели «Ивана Грозного» Юрия Григоровича в Опера Бастиль. Зал принимал балет просто потрясающе, труппа и солисты работали очень хорошо, необыкновенно старались – но «русского духа», русской удали, размаха, необузданности страстей (к которым мы привыкли в «Иване Грозном») в этом спектакле нам не хватало. В свободные часы мы так много ходили пешком по Парижу, что ноги потом буквально отваливались. Гуляли по Елисейским полям, несколько раз приходили в Нотр Дам – и днем, и вечером, и во время службы, побывали в Лувре, на Монмартре, на площади де ля Конкорд, в церкви Мадлен: старались увидеть как можно больше, но все охватить, к сожалению, невозможно... Мой восторг от пребывания в Париже и от впечатлений всего увиденного не проходит до сих пор!