Первым балетом открывшегося сезона в Мариинском театре стало по традиции «Лебединое озеро». Начало сезона – событие, всегда привлекающее особое внимание, однако на сей раз балетоманов манила дополнительная интрига – дебют Дианы Вишневой в главной партии. Впрочем, для самой балерины это дебютом не было: Одетту-Одиллию она уже успела станцевать за рубежом, о чем доходили противоречивые толки. Наконец, настал черед родной сцены.

Все танцовщицы со школьных лет мечтают о роли Одетты-Одиллии, и большинство из них, едва ступив в ряды солисток, ее получают. Вишнева же долго не бралась за «Лебединое». Считалось, что это не ее территория, и стойкость балерины, имеющей понятие о собственном амплуа, внушала уважение. Но, отметив в этом году десятилетний стаж на сцене Мариинки, Вишнева решилась расширить репертуар.

Ажиотаж перед спектаклем подогревался слухами, что партию Вишнева готовила не со своим театральным репетитором Ольгой Ченчиковой и не со своим школьным педагогом Людмилой Ковалевой, которая до сих пор принимала деятельное участие в творческих поисках Вишневой. Мариинка имеет в рядах своих репетиторов великолепных исполнительниц культовой партии русского балета: Ольга Моисеева, Габриэла Комлева, Любовь Кунакова, Елена Евтеева, уже упомянутая Ченчикова. Велика заслуга Нинели Кургапкиной, подготовившей с Ульяной Лопаткиной партию Одетты-Одиллии, которую причисляют к ряду лучших достижений балетной сцены. Однако в наставницах Дианы Вишневой оказалась Елена Чернышева. Говорят, она стояла в Кировском кордебалете, потом трудилась в Америке.

Свежий взгляд со стороны неплох при условии, если он действительно свежий. Статус «Лебединого озера» поистине удивителен. С одной стороны, все восхваляют гений Петипа и Льва Иванова, клянутся в верности первоисточнику, с другой – каждый пытается «прочесть по-своему» шедевр, ставший символом русского балета. Совсем недавно на Мариинской сцене мы наблюдали, как Одетта Светланы Захаровой смахивала на фокинского Лебедя. Одетта Вишневой сошла с картины Пикассо периода кубизма. Конвульсии в движениях, смещенная ось, нарочито заостренная пластика словно разбирали фигуру танцовщицы на составные части.
С первого появления Одетта Вишневой мало походила на заколдованную деву, ждущую любви как избавления от злых чар. Одетта получилась деятельной, явно несущей энергетический заряд самой балерины. Сомнительно, что такая Одетта могла оказаться под властью Злого гения. Эта девушка из тех, кто «коня на скаку остановит», из Ротбарта перья выщиплет и сама принца возьмет. Страстный напор Одетты в первом акте лишил Одиллию внутреннего огня. Контраст пропал, исчезли две ипостаси женской натуры – божественная и дьявольская – гениально придуманные Петипа и Ивановым. Образ Одетты-Одиллии, самый загадочный образ балетной, а возможно, не только балетной сцены, потерял свою тайну, свою мистическую прелесть.

Убедительнее всего у Вишневой прозвучал финал: здесь резкость пластики была оправдана страданиями героини.

Можно по-разному оценивать работу Дианы Вишневой, но в одном ей не откажешь: балерина искренне стремится найти новое, свое, и жизнь показывает, что это ей рано или поздно удается. Того же, увы, нельзя сказать о ее партнере. Игорь Колб умудрился провести весь спектакль без единой мысли на лице. Полное отсутствие какого-либо выражения может сойти в балетах Баланчина. Но Петипа – не Баланчин. Почувствуйте разницу! О каком стиле может идти речь, если посмотреть на прическу Колба! Она наполнила о временах, когда в милиции наголо брили пятнадцатисуточников, и именно такой коротенький ежик отрастал на их головах к моменту выхода на свободу. Топорщащиеся вихорки придавали колбовскому Принцу и вовсе жалкий облик, будто беднягу изрядно пощипала Королева лебедей. В его победу над мощным Ротбартом Ильи Кузнецова не верилось.

Не призываю обязать исполнителей партии Зигфрида надевать парики, как было еще недавно. Крайности всегда нехороши. Впрочем, что говорить об отдельном актере, если театр шарахается из стороны в сторону, и упорство, с которым скрупулезно реконструируют по записям и архивным материалам старинные балеты, соседствует с попустительством отсебятины в спектаклях наследия. Но не будем о грустном. Итак, сезон открыт…