Николай Цискаридзе, 29 лет, 11 лет в БТ. Станцевал более 30 партий.

1. Ни в коем случае! БТ – моя первая любовь, мой дом, за который я переживаю и буду сражаться до последнего. Один знакомый мне сказал: «Коля, когда смотришь на тебя, то видишь за тобой восемь колонн и квадригу Большого». Но это не исключает для меня работу в других театрах, таких, как Мариинский или Grand Opera (куда я был приглашен первым русским танцовщиком после Нуреева на «Баядерку»).

2. Классический балет был, есть и будет. Две страны по праву могут хвастаться своими достижениями в балете: Россия и Франция. Стилистика разная, но уровень очень высок.

3. Думаю, ко мне с такой просьбой никогда не обратятся. По крайней мере, мой разум никогда не позволит заниматься не своим делом. Но прежде всего я бы разделил оперу и балет навсегда. Каждый коллектив должен зарабатывать самостоятельно и тратить на постановки и зарплаты лишь то, что сам заработает. В основных европейских театрах директора балета являются интендантами, то есть финансово ответственными.

4. Обязательно! Это дело театра. Короля играет свита. На Западе театры заинтересованы в создании «звезд». В Grand Opera звание «Этуаль Опера» присуждается пожизненно. Это дает много привилегий. Моя судьба отличается от всех моих коллег в БТ. Меня неплохо знают. Но не потому, что меня кто-то «раскручивал» специально. Просто однажды позвали на ТВ и поняли, что я могу прочитать не только «Колобка», но и Пушкина. Потому не надо ждать, что кто-то придет, - начинать надо самим.

5. С детства у меня была абсолютная уверенность, что я – лучше всех. Сейчас она, конечно, меньше. Но если бы во мне не было этого, я бы не пошел в балет и не выжил бы в БТ. Мой принцип: жить и получать удовольствие от жизни. Если мне судьбой что-то суждено, так тому и быть, несмотря на все преграды и испытания.

Андрей Уваров, 27 лет, 9 лет в БТ.
В репертуаре более 15 главных партий.

1. Театр – мой дом. Несмотря ни на что. Но ставить точку и успокаивать себя мыслью, что БТ – предел желаний, рано.

2. БТ – академический театр. И этим все сказано. Хотя кризис хореографов очевиден. Есть свои плюсы и минусы у нас и на Западе. Но сегодняшний уровень задают и Большой, и Маринка, и Covent Garden, и Лондонский Национальный балет, и нью-йоркский City Ballet.

3. Ничего бы не стал менять. Но очень любил бы своих артистов.

4. Профессиональный менеджер, арт-агент – необходим! Прежде всего это нужно самому БТ. В советское время звезд Большого знали у нас так же хорошо, как за рубежом. Они были национальной гордостью, как космонавты. Правда, пока работали. Сегодня же бренд БТ известен всем, но мало кто знает имена ведущих солистов. Сегодня каждый продвигает себя сам. А какие у нас возможности? Какие у кого связи, такие и возможности.

5. Возможность реализоваться в творчестве. Взаимопонимание и доброжелательность коллег. Это очень помогает морально, дает новые силы для работы. Вопреки мнению, что Большой – это «большой гадюшник».

Дмитрий Белоголовцев, 29 лет, в БТ – 11 лет.
Более 25 партий классического репертуара.

1. Большой театр – часть жизни. Лет 5-7 назад это была большая часть. Сейчас понимаю, что в жизни много чего интересного, кроме балета. Например, семья – у меня трехлетний сын Андрей. Друзья. Спорт. Фанатизм в профессии – опасная штука.

2. Старый стереотип. Летом в Большом выступал балет Covent Garden. Меня абсолютно потряс их солист Йохан Кобборг в «Майерлинге». До этого я не предполагал, что западные артисты могут танцевать с такой же эмоциональностью, как русские. Это был шок!

3. Занялся бы балетом. Пригласил бы талантливых балетмейстеров.. В БТ много интересных молодых солистов и танцовщиков кордебалета, но никто не востребован по-настоящему. Не хватает новых постановок. Одни «реанимации» старых. Не понимаю, в чем проблема? На те же деньги можно было бы уговорить Роллана Пети не «переносит» в Большой сорокалетней давности «Собор Парижской Богоматери», а поставить что-нибудь оригинальное.

4. … очень нужен. Только этим должен заниматься театр, а не сам артист. Еще несколько лет назад я не понимал значения PR: просто ненавидел интервью и журналистов. Теперь знаю, что ошибался.

5. Я так себя не чувствую. Наверное, у меня слишком спокойный, неконфликтный нрав. Не хватает удачливости. По-доброму завидую более боевым, настойчивым коллегам. Удовлетворение приносит только работа, когда что-то получается на репетиции, на сцене. Но это ненадолго. По-моему, это нормально.