СЕРГЕЙ ФИЛИН. Художник, увлеченный своей профессией.
Николай ЦИСКАРИДЗЕ,
народный артист России, солист Большого театра России
.Журнал «Балет» (ноябрь-декабрь 2002)

На одном из очередных прогонов концерта хореографического училища в Большом театре, шла «Пахита». Я был новичком, только что приехал в Москву из Тбилиси и учился в 4-м классе, а Сергей - в выпускном. В школе у детей всегда есть свои любимцы. И когда на сцену вышел Сергей, я сказал: «Буду болеть за Сережу. Он станет большим танцовщиком».

Так получилось, что Сергей прошел весь кордебалет. Когда я пришел в театр, мы выходили рядом в «Баядерке». Но наряду с этим ему давали очень много сольных и силовых партий: в «Спартаке» он танцевал тройку пастухов, в «Консерватории» (был такой вечер хореографии Бурнонвиля) - педагога, в «Ромео и Джульетте» - Париса, танцевал в балете «Любовью за любовь» и много других партий.

Серьезному восхождению Филина послужил творческий союз с Галиной Степаненко. Марина Тимофеевна Семенова посоветовала Гале взять Филина в партнеры. Первым большим и серьезным спектаклем этого дуэта стало «Лебединое озеро». Я тогда еще учился в школе, и был очень рад, что мой мальчишеский прогноз оправдался.

Дальше все пошло по накату: сначала Принц в «Щелкунчике», а потом практически все премьерские партии. Одно из самых ярких впечатлений от выступлений Сергея - его Дезире в «Спящей красавице». Премьера в этом спектакле пришлась на 15 декабря 1993 года, и в этот балет его вводила Надежда Павлова.

Многие партии в театре Сергей готовил с Николаем Романовичем Симачевым, к сожалению, уже ушедшим. Помню, был день рождения Николая Романовича, и мы, его ученики, шли с поздравлениями на сцену, где стоял наш счастливый Учитель. «Самый большой подарок, - сказал он, - преподнес мне Сергей. Потому что танцевал блистательно». Сколько лет прошло, а я помню тот день, как будто он был вчера: великолепное исполнение, точное попадание в стиль. Мне кажется, что Сергей Филин - один из лучших исполнителей партии Дезире в «Спя щей красавице».

Потом была необыкновенная премьера «Сильфиды», которую Сергей танцевал с Надеждой Грачевой. В отличие от многих Джеймсов, которых мне довелось видеть, Сергей не играет романтического героя. Джеймс у него - юноша, который «заигрался»: просто бежал за мечтой, за любовью, просто играл и не понимал, куда игра может завести. Рисунок роли выходит у Филина столь естественно и органично, что я всегда отдаю в «Сильфиде» пальму первенства именно ему. Хотя много лет подряд мы танцевали эту партию бок о бок, Филин для меня - эталон среди всех исполнителей партии Джеймса, именно от него я веду отсчет. Не говорю о Нурееве, о Бруне, о других титанах, но из нашего поколения, по-моему, он - лучший.

В школе у Сергея были замечательные педагоги. В начальных классах - Наталья Ященкова, а выпускался он у одного из лучших педагогов Московского училища - Александра Александровича Прокофьева.

Говорят, что педагог Прокофьев - это определенный уровень и что человек, который у него занимается, обязательно станет танцовщиком. Конечно, и содружество Сергея с Николаем Романовичем Симачевым, а позже - и с Николаем Борисовичем Фадеечевым, которое сложилось в театре, определило его творческое развитие как профессионала.

Совершенно необыкновенный спектакль Сергея - «Урок», показанный несколько лет назад на Рождественских вечерах в Большом театре. Жаль, что эта работа не сохранилась в репертуаре, потому что в «Уроке» Сергей открыл совершенно для себя новые драматические краски.

Несмотря на то, что в театре мы невольно соперничаем во многих партиях, в некоторых спектаклях я веду роли вторых персонажей, когда Сергей - первых. Это: Золотой Божок при его Солоре, Меркуцио при Ромео, Злой Гений при Принце, Король-отец при Принце в «Лебедином озере» Васильева. Такие спектакли танцевать особенно интересно, но и сложно: рядом с Сергеем понимаешь, насколько высок заданный им уровень исполнения. Дух соревнования, который возникает между нами на сцене, играет только на пользу спектаклю.

Еще одной ключевой партией Сергея стал Ромео в восстановленном балете Леонида Лавровского «Ромео и Джульетта». Партию Филин готовил с Николаем Борисовичем Фадеечевым, который получил ее непосредственно из рук Леонида Михайловича Лавровского. Вершины работы Сергея вэтом спектакле для меня - сцена в Мантуе, монолог в третьем действии и последняя сцена с Джульеттой. Кажется, что никто правдивее, точнее и ближе Сергея - по внутреннему состоянию и по внешнему рисунку, не ведет партию Ромео. Поэтому, когда мне задают вопрос, почему я не танцую Ромео, у меня сразу готов ответ: образ, созданный Сергеем Филиным, является для меня непревзойденным эталоном.

Говоря об артисте как о восходящей звезде, обычно отмечают его физические данные и необыкновенные способности. Но о таком исполнителе, как Филин, хочется сказать что-то большее, - ведь он достиг таких высот не только благодаря своим феноменальным способностям. Я могу это видеть. Почему? Мы часто заняты в одних и тех же спектаклях, имеем возможность наблюдать друг за другом со стороны, можем даже счастливо соперничать в одном репертуаре. Наконец, у нас один педагог в театре - Николай Фадеечев.

Что ярко отличает Николая Борисовича Фадеечева и что в творческом общении с ним нам, его ученикам, особенно интересно? Порой бывает, что скажем, несколько «Жизелей» на протяжении месяца мы танцуем с Сергеем и Андреем Уваровым по очереди. Все - ученики Фадеечева, всегда стараемся смотреть спектакли друг друга (во всяком случае, я это делаю постоянно). И самое интересное видим раньше других: с каждым из нас Фадеечев работает индивидуально, готовит одну и ту же партию совершенно по-разному, добиваясь, чтобы в той же «Жизели» три исполнителя давали три абсолютно разных характера.

Когда Николай Борисович вводил меня в «Баядерку», то добивался, чтобы в третьем акте при выходе с плащом я выражал свои чувства динамично, двигался экспрессивно и стремительно. Через день после своего дебюта я пришел на спектакль, где Солора танцевал уже Филин, записал его на видеопленку и, надо признаться, был поражен тем, что на ту же волнующую музыку Николай Борисович сделал с Сергеем совершенно другую сцену. Филин выходил на сцену медленным шагом, с поникшей головой, как будто у его героя совершенно не было сил двигаться, а тот трепет, который заключен в музыке, - выражал не внешний порыв, как у меня, а состояние его души.

Конечно, подобный взгляд педагога на индивидуальность ученика, и - что не менее важно - способность ученика поверить этому взгляду и ответить на предложения педагога - необычайно важны. Как артист и как зритель я внимательно наблюдаю за этим процессом. На мой взгляд, творческое содружество Сергея Филина и Николая Фадеечева дает превосходные результаты.

Всегда интересно видеть и сравнивать ведущих танцовщиков, выступающих в одном спектакле.

Тому пример - «Симфония до мажор», где каждый из премьеров Большого имеет свою часть. Сергей танцует первую, Уваров - вторую, Белоголовцев - четвёртую, я - третью. Все встречаемся в общей коде и стараемся «перетанцевать» друг друга. На зрителя это производит необыкновенное впечатление: мы исполняем одни и те же движения, одни и те же прыжки, но делаем это все равно по-своему - сообразно тому, как до финала танцевали свои сольные партии.

Когда танцовщик приходит утром в класс, никому не важно - кто он, что он, какие у него звания награды, сколько у него, скажем, поклонниц или спектаклей в текущем репертуаре. Важно другое: чтобы рядом с ним занимались артисты, которые стимулируют его стремления к самосовершенствованию. Так и я - каждый раз, когда прихожу на общий класс и вижу в рабочей обстановке Сергея Филина, чувствую, что надо стараться, ибо мой коллега настолько профессионален и настолько трудолюбив, что хочется на него равняться. Признаюсь, что все мы стараемся что-нибудь взять друг у друга, чему-нибудь друг у друга учиться.

Хочу сказать еще об одном качестве, которое есть у Сергея. Как-то мы небольшой группой выехали на гастроли. Педагога с нами не было. На репетиции я стал пробовать движение, которое у меня вдруг перестало получаться. Такое бывает: когда много танцуешь, то «затанцовываешь» элементарное па. Сергей находился рядом, наблюдал, а потом сделал мне замечание, которое оказалось настолько точным, что «взяв» его, я сразу поправил положение. Все получилось. Очевидно, что помимо дара танцовщика у него есть еще и дар педагога. У Филина колоссальный опыт, он великолепный партнер, он может объяснить, как надо держать балерину, как поставить её на ногу, как поднять. Часто, когда что-либо у нас, танцовщиков, не получается, мы не стесняемся советовать друг другу. К советам Сергея я прислушиваюсь очень внимательно.

В жизни Сергей - один их самых элегантных людей в театре. Он следит за собой, прекрасно одевается, неизменно держится в форме и дает молодежи пример хорошего вкуса. В этом, конечно, ему помогает супруга - Инна Петрова, которая к тому же еще и блестящая балерина. Многие спектакли они танцуют вместе, и их дуэт всегда привлекает особой искренностью и теплотой взаимоотношений.

Жаль, что на Сергея специально в театре ничего не ставилось, что нет большого спектакля, где можно было бы использовать его необыкновенную индивидуальность, его несхожесть с другими. Ведь Сергею подвластен не только классический, но и современный танец. Очень бы хотелось видеть его в партии Де Грийе в «Манон», в «Драгоценностях» Бапанчина. Мне кажется, что он смог бы блестяще танцевать и «Рубины» и «Бриллианты». Как и «Аполлона», или - «Серенаду». Думаю, что «к лицу» ему пришелся бы «Послеполуденный отдых фавна» Нижинского и хореография Роббинса. Надеюсь, что в нынешнем сезоне, когда театр приступит к постановке «Собора Парижской Богоматери», творческие возможности Сергея Филина будут учтены и реализованы. Тем более, что в «Соборе» ему - профессионалу и артисту универсальных возможностей - подвластна любая из мужских партий.

Уверен: не только я, но и мои коллеги, и зрители будут рады, если эти балеты войдут в его репертуар.