|
|
НГ, 10 ноября 2005 года
Майя Крылова
Танцы безумной любви
Альберто Алонсо добавит
чувственности в балет «Кармен»
В рамках фестиваля Майи
Плисецкой Большой театр
восстанавливает балет «Кармен». В
связи с этим в Москву приехал автор
балета Альберто Алонсо. В беседе с
обозревателем «НГ» 88-летний кубинский
хореограф вскрыл подноготную
хореографии и поведал историю создания
спектакля.
- Господин Алонсо, это просто
фантасмагория – разговаривать с
человеком, который учился еще у Ольги
Преображенской, примы петербургского
Императорского театра…
– Я начал заниматься танцем на Кубе.
Мой первый педагог – русский эмигрант
Николай Яворский. Но он был не очень
хороший учитель. Когда к нам на
гастроли из Европы приехал Русский
балет полковника де Базиля, Яворский,
бывший солдат Белой армии, встретился с
де Базилем (по-русски Василием),
директором труппы, ранее –
белогвардейским офицером. После этого
меня отправили во Францию, где я начал
учиться у мадам Преображенской.
– В СССР ваше имя стало широко
известно, когда вы сделали балет для
Майи Плисецкой. Она пишет в мемуарах,
что на просьбу поставить «Кармен» вы
ответили: «Это моя мечта…
– Мечтой было то, что Плисецкая когда-нибудь
попросит поработать с ней. Это огромная
честь. О балете «Кармен» я не думал, эта
идея возникла благодаря Майе. Работать
было непросто. У вас в стране
существовала другая ситуация, не такая,
как сейчас, когда можно ставить какие
угодно балеты. В «Кармен» много страсти.
В 1967 году это не приветствовалось.
– Вы тогда знали о скандале,
разразившемся после показа балета так
называемой приемной комиссии?
– Что скандал возможен, я догадывался
еще на репетициях, когда Майя и ее
партнер Николай Фадеечев (он танцевал
Хосе) просили меня умерить страстность
в любовном дуэте героев. «Такое у нас не
разрешат», – говорили они. За
постановкой «Кармен» негласно следили.
Когда давление стало слишком сильным, я
подумал: «Идите к черту!» – и хотел
уехать. Но Майя уговорила остаться. Те,
кто давил на нас, наверно, думали, что
спектакль должен быть застегнут на все
пуговицы, хотя «Кармен» – балет о
безумной любви. Пришлось сочинить «облегченный»
вариант па-де-де.
– Когда на сцене консервативного
Большого театра вы ставили «антиклассический»
балет – на невыворотных ногах, с
острыми углами линий, – вы понимали,
что совершаете революцию?
– Я принес в Большой стиль, который
искал еще на Кубе. Его можно обозначить
как соединение классических па с
испано-кубинскими танцами. Конечно,
хотелось, чтобы получился современный
спектакль. Ведь мир все время движется.
Но что такое современный танец?
Балерина надевает пуанты – и
получается классика, потом снимает их и
танцует без пуантов – вот вам новое.
Мне очень нравится драматический театр,
многое в «Кармен» на этом основано.
Движения должны разговаривать. Кармен
делает взмах ногой в сторону Хосе, и это
как окрик «Эй, ты!»
– Считается, что тема спектакля – «власть
есть смерть свободы». Речь идет не о
политике, а о личных отношениях между
людьми, но тем не менее…
– Проблема Хосе в том, что он жертва.
Кармен – цыганка, свободная женщина,
воровка. Она всегда делает только то,
что ей хочется в данную минуту. Хосе –
воин. Он жил в иной системе координат,
где понятие «долг» превыше всего. Он
должен слушаться приказа, но нарушает
все устои, потеряв голову от страсти,
идет против законов солдата, лишается
службы, становится изгоем, а потом
теряет любовь – единственный
оставшийся смысл жизни, любовь, ради
которой он пожертвовал социальным
статусом. У Хосе не остается ничего,
кроме бешенства отчаяния. Он не солдат
и не любовник. Он никто.
– Фигура Рока, как отдельный
персонаж балета, появилась потому, что
вы фаталист и считаете, что от судьбы не
уйдешь?
– Хороший вопрос. Я думаю, что свою
судьбу каждый творит сам. Ваша судьба
очень зависит от вашего ума, ваших
страстей и от контроля за страстями –
насколько человек позволяет в себе
командовать эмоциям. Хосе не умеет
решать свою жизнь с помощью разума. А
вот Цунига – рациональный диктатор.
– Как вы работали с Плисецкой? Зная
ее характер, можно предположить, что
она не просто слушалась указаний...
– Майя привнесла свою личность,
которая очень сильна. Она была как
королева. Она уникальна. Ей даже не
нужно танцевать. Плисецкая просто идет
– и у вас уже сильное впечатление.
– Сегодня партию Кармен репетирует
Светлана Захарова, балерина не
открытого темперамента, как Плисецкая,
а скорее, закрытого. Вы будете что-то
менять в балете?
– Равных Плисецкой нет. Майя – это
Майя, а Света – это Света. Она не может
быть похожа на Майю. Захарова очень
хорошая балерина, но по-другому. Я думаю,
она станет настоящей Кармен. Балет
будет тот же, но всегда есть различия,
потому что прошло время. Что-то
забываешь, что-то хочется улучшить. Это
первоначальный вариант, в нем намного
более чувственный танец. |
