|
|
Новые известия, 22 августа 2002 года
Надежда Полюбина
Принц и счастливая туфелька
Чтобы хорошо станцевать,
сначала нужно уколоться
Андрей Уваров - один из самых
талантливых премьеров Большого театра.
Его исполнение отличают особая
изысканная манера танца, удивительная
гармония и виртуозность, а сценический
путь начался «Лебединым озером» в
редакции Ю.Григоровича. До сих пор этот
спектакль Большого театра (последнюю
версию Григорович сделал год назад) и у
нас, и за рубежом собирает полные залы.
Именно Андрею Уварову, названному
критиками «принцем по крови» и «лучшим
Принцем классического балета», Юрий
Григорович поручил партию Зигфрида.
- Что
для вас изменилось в «Лебедином озере»?
- Юрий Николаевич
попробовал поменять в «Лебедином озере»
не хореографию, а смысл. Принц из
реалистичной сказки перешел в
призрачную реальность. Все то, что с ним
происходит, – это красивая форма мысли.
Зритель приходит в театр и видит тот же
самый балет с не совсем понятным
финалом, и ему нужно многое объяснить,
перед тем, как он вникнет в смысл
происходящего.
- Финал
нынешнего «Лебединого озера» отражает
потерю жизненного идеала…
- Обычно у людей так и
происходит. Так называемый юношеский
максимализм, идеальное представление о
жизни с годами проходит, и наступает
момент разочарования. На этой
финальной точке балет завершен, а перед
принцем остается еще целая жизнь, но
уже без идеала.
-
Создаются ли сейчас в театре условия
для вашего профессионального роста?
- Что я станцевал нового в
этом году? Ничего. К сожалению, сейчас у
меня нет средств, чтобы самому
пригласить хореографа, который бы
поставил что-то для меня конкретно. Но,
с другой стороны, я танцую классический
репертуар, участвую в спектаклях
достаточно часто, хотя можно было бы и
чаще. Это то, что все знают, все видят, то,
на что публика приходит каждый день.
Работа есть, но она будничная.
- В
какой хореографии, на ваш взгляд,
нуждается основная сцена Большого
театра?
- Для Большого интересна
любая классика. Со своей точки зрения
могу сказать, что нет той хореографии, с
которой бы не справилась наша труппа на
высоком профессиональном уровне.
Например, Баланчина без каких-либо
классов, без определенных упражнений и
без определенной настройки артисты
Большого станцевали прекрасно.
Спектакли Эйфмана шли просто
замечательно. Классические балеты - «Лебединое
озеро», «Баядерка», «Жизель», «Раймонда»,
«Спящая красавица», «Щелкунчик», «Тщетная
предосторожность», «Ромео и Джульетта»
- должны сохраниться обязательно. Но
нужно попытаться показать публике те
балеты, которые не идут по чисто
техническим причинам. В прежние
времена невозможно было сказать «нет».
А сейчас говорят и приводят целый
список аргументов, почему - нет. Каждый
из нас должен делать свое дело
профессионально и максимально
продуктивно. Мы танцуем, а руководители
должны так спланировать работу театра,
чтобы все - и артисты, и публика – были
довольны. Этого пока не происходит.
Большому нужны новые спектакли, но
уровень их должен обязательно
соответствовать статусу театра.
Привносить в репертуар лучшие западные
спектакли –это одно, но творческую
мастерскую из театра устраивать не
следует. Я считаю, мы должны
показывать то, что проверено временем,
а для экспериментов есть множество
других площадок. Кроме того, Большой
театр нельзя предоставлять для
презентаций, в аренду под частные
концерты. Это неправильно. От этого
страдает прежде всего публика.
- Вы -
народный артист РФ. Звания играют какую-либо
роль для работы в Большом?
- На самом деле это ни к чему
не обязывает. Звания потеряли силу и от
твоего профессионализма, а уровень
этого профессионализма определяется
руководством: готов или не готов,
подходишь или не подходишь к роли.
Звания и регалии не дают тебе никаких
особых привилегий. Возьмем, к примеру,
практику в театре. Раньше «народные»
артисты имели приоритет перед
остальными во время репетиций - они
репетировали первыми. Сейчас
репетируют первыми те, чьи спектакли
стоят ближе. Раньше «народные» артисты
первыми получали роли, потом – «заслуженные»,
потом уже все, пусть даже талантливые,
но они должны были стоять в очереди.
Сейчас этой очереди не существует.
значимость. Сейчас все зависит
- Как
относятся к нашим танцовщикам за
рубежом?
- С каждым годом все хуже.
Думаю, что это связано с неумелым
использованием марки Большого балета и
с подтасовками. Очень многие стали
пользоваться громкими именами - «Большой
балет», «Классический балет» и «Станиславский
балет». Во-вторых, сейчас западный
балет очень высоко котируется. Их школа
в корне отличается от нашей, и поэтому
русских танцовщиков принимают только в
том случае, если они подходят под
пластику, под технику и под менталитет
того западного театра, который их
приглашает.
- Чем
отличается русская школа от школы за
рубежом?
- Практически – всем: и
стилистикой, и характером, и
исполнением. Это как в музыке -
существует всего семь нот, а музыку
каждый пишет по-своему.
- Кто
из танцоров прошлого вам ближе всего?
- Записи, которые я видел с
Николаем Фадеечевым, то, как он и
сегодня двигается в зале, та органика,
которая присутствует в его движениях,
поражает. Очень впечатляет Владимир
Васильев, который танцует с бешеной
экспрессией, с сумасшедшей самоотдачей.
Нравится Чабукиани, в свое время
совершивший прорыв в искусстве танца.
Конечно, Михаил Лавровский, Владимиров
в определенных партиях.
-
Меняете ли вы с возрастом трактовку
роли?
- Это происходит
естественно. Если оценивать прежнего
Альберта и нынешнего, то он, безусловно,
изменился, как и я. Повзрослел. Сейчас я
пытаюсь не играть, а быть самим собой.
Это не всегда получается, но самые, как
мне кажется, лучшие спектакли, самые
стопроцентные попадания в образ
происходили тогда, когда на сцене
отсутствовала наигранность, потому что
любая фальшь, каждый неискренний жест
видны сразу.
- Что
больше всего помогает в творчестве?
- Эмоциональная встряска.
- Когда
на сцене что-то не получается, как вы к
этому относитесь?
- Это самое большое испытание. Бывает,
ты готов на сто процентов, абсолютно
уверен в себе, но выходишь на сцену и не
можешь понять, что с тобой случилось.
- Вы
человек суеверный?
- В профессии да. Например, у
нас считается, что не совсем хорошо на
ответственный спектакль надевать
новые вещи. У нас бывают счастливые
балетные туфли, бывают - несчастливые.
Есть еще одна примета – если перед
спектаклем обо что-нибудь укололся,
будет успех.
-
Сейчас вам известны все трудности,
связанные с этой работой…
- Да уж, свою дочь в балет не
отдал бы. Покажите мне человека,
которому бы искусство балета легко
давалось. Я скажу, что либо он лентяй,
либо посредственный танцовщик.
- Есть
любимые занятия, кроме танцев?
- Люблю жить.
-
Сейчас у вас мало партий. Что держит вас
в Москве?
- Работа в родном театре и
публика.
- Что
для вас значит Большой театр?
- Все. Та часть моей души, которая
пребывает в балете, неразрывно связана
с этим театром, с его стенами, с духами,
витающими в этих стенах. Для меня
Россия, родина – это Большой театр.
|
