|
Ф.Мендельсон-Д.Лигети
Сон в летнюю ночь
Балет в 2 действиях
пресса о спектакле
|
|
Газета, 24 декабря 2004 года
Ярослав Седов
Испытание сном
Джон Ноймайер в Большом театре
Можно найти много объяснений
тому, что для своего дебюта в Большом
театре знаменитый хореограф Джон
Ноймайер выбрал именно «Сон в летнюю
ночь», впервые поставленный в Гамбурге
в 1977 году. Тут и уважение к русской
традиции многоактных сюжетных балетов,
определившей основные творческие
принципы хореографа, и популярность
этого спектакля, до сих пор с триумфом
идущего на лучших сценах мира. Премьера
показала: «Сон» стоило выбрать уже
только потому, что его главная партия
идеально подошла приме-балерине
Большого Светлане Захаровой.
Внешне «Сон в летнюю ночь» Джона
Ноймайера следует структуре
одноименной шекспировской комедии.
Влюбленные аристократы изъясняются
языком высокой академической классики
под музыку Мендельсона, фантастические
эльфы демонстрируют достижения
авангардной пластики под звон и
сэмплерные эффекты современного
композитора Дьердя Лигети, а компания
ремесленников, готовящая
представление к свадьбе, вламывается
то в парадные залы, то в волшебные чащи
под звуки шарманки и попурри из «Травиаты»
Верди. Однако расстановку действующих
лиц и смысл фабулы Ноймайер
кардинально переменил.
У Шекспира обе царственные пары -
афинская королевcкая чета Тезей и
Ипполита, а также повелители эльфов
Оберон и Титания - лишь наблюдают за
приключениями молодых влюбленных и
направляют ход действия. Ноймайер же
объединил две пары властителей в одну и
сделал их главными героями спектакля.
Основное внимание он сконцентрировал
на Ипполите. Накануне своей свадьбы с
Тезеем героиня засыпает, встревоженная
кокетством жениха с подругами, и все
происходящее в фантастическом лесу
предстает картинами ее сна, в котором
Ипполита видит себя Титанией, а Тезея -
Обероном. Cпровоцированные Пэком
вспышки страстей и путаница в
отношениях между влюбленными
воспринимается как проекция ее
подсознательных переживаний, сомнений,
страхов.
Светлана Захарова нашла
исполнительскую манеру, которая не
просто отвечает этой идее, но ярко ее
высвечивает. Ее Ипполита держится с тем
самым достоинством, простотой и
благородством, которые отличают
истинных особ королевских кровей.
Завораживающая красота линий, строгая
выверенность поз, свобода и
непринужденность танца - этого было бы
достаточно, чтобы Захаровой хотелось
любоваться бесконечно. Но за внешним
спокойствием ее Ипполиты чувствуется
напряженное ожидание человека,
готового впервые испытать настоящие
чувства и с волнением замирающего на
пороге неведомой жизни. Этот «второй
план» роли приковывает внимание,
заставляет всех благоговейно
умолкнуть и подтянуться, чтобы
предстать достойным ответственного
момента. Героиня не просто нервничает
перед свадьбой. Она - на пороге
посвящения в главные таинства бытия, и
неясно, что сулит такое посвящение.
Захарова не изображает это, а являет в
каждом жесте и позе самым естественным
образом.
Как говорится, «точное попадание».
Возникает то самое ключевое для
ренессансного сознания и
шекспировской драматургии сопряжение
микро- и макрокосмоса: состояний души
героя и мироздания, в котором он
существует. Танец Захаровой вызывает
ассоциации со звоном туго натянутых
струн, чутко резонирующих от малейших
колебаний воздуха. Тем самым звоном,
под звуки которого движутся эльфы. Той
«музыкой сфер», в гармонии с которой
человек, по мнению мыслителей
Ренессанса, и должен существовать.
Остальные участники спектакля
достойно оттеняют главную тему.
Благородный Тезей-Оберон (Николай
Цискаридзе) любуется невестой,
стремясь не нарушить ее душевное
состояние. Прелестная Елена (Нина
Капцова), трогательно-суетливая
барышня в очках, позабыв обо всем,
бегает за отвергающим ее возлюбленным,
а потом недоумевает от напора, с
которым Деметрий и Лизандр вдруг
начинают оспаривать ее друг у друга.
Комичная Гермия (Мария Александрова),
эдакая самодовольная горничная, с
упоением строит из себя даму и не может
взять в толк, отчего воздыхатель ее
бросил. Обаятельный бесшабашный
Лизандр (Иван Урбан), щеголеватый гусар
Деметрий (Владимир Непорожний),
неуклюжий, путающий все на свете Пэк (Ян
Годовский), удалая компания
ремесленников во главе с увальнем
Основой (Илья Рыжаков). Все они
исполняют задания постановщика,
справляясь с остроумными выдумками
Ноймайера непринужденно и артистично.
Захарова же вступает с хореографом в
равноправный диалог о Шекспире, балете
и самой жизни. Тот самый диалог, о
котором Ноймаейр не раз упоминал перед
премьерой и ради которого, по его
собственным словам, приехал в Большой
театр.
[ предыдущая ] [ вверх ] [ следующая ]
|
