Сюжет оперы традиционен - это история о любви и коварстве
(Фото Владимира Артамонова)

Актриса Адриенна Лекуврер (румынская певица Нелли Миричою). Ее соперница принцесса де Буйон (Ирина Долженко) и аббат Шазейль (Марат Галиахметов)
(Фото Владимира Артамонова)

(Фото: Владимира Артамонова)

Материалы по теме:

Ярослав Седов. Платье с плеча «Адриенны». В Большом показали декорации старого спектакля Ла Скала (Еженедельный журнал, 20.02.2002).

Екатерина Бирюкова. Удачная покупка. Премьера "Адриенны Лекуврер" в Большом театре (Известия, 18.02.2002).

Итоги, 25 февраля 2002 года

Кирилл Воронов

Новая жизнь Большого

Главный театр страны показал оперу "Адриенна Лекуврер" Франческо Чилеа, которой в этом году исполняется сто лет. Большой стремится вписаться в европейский контекст, приглашая на постановки профессионалов с Запада

За последние два месяца это уже четвертая (и пятая в нынешнем сезоне) премьера Большого театра: до этого в честь завершения года Верди впервые на сцене Большого была показана его "Сила судьбы", перенесен образец классики ХХ века - балет англичанина Фредерика Аштона "Тщетная предосторожность" и водворена на место сделанная под старину "Дочь фараона" француза Пьера Лакотта. Сказать, что Большой никогда не выпускал такого количества премьер, было бы неправдой: уже во времена Владимира Васильева театр судорожно стремился обновить репертуар. "Лебединое озеро" Григоровича сменялось "Лебединым озером" Васильева, на смену обветшавшей "Травиате" в оформлении Рындина спешили предъявить роскошную "Травиату" Бархина, разбавить их полузабытыми "Опричником", "Псковитянкой" и "Русалкой", привить разного рода экзотику - от эклектики "Русского Гамлета" Эйфмана до безупречно стильных "Моцартианы" и "Симфонии до мажор" Баланчина. Театр, находившийся под прессом желчных высказываний прессы и недовольства собственной труппы, трижды за последние семь лет менял высшее руководство. Однако ни триумвират Александр Лазарев - Юрий Григорович - Валерий Левенталь, ни единоличные артдиректора Владимир Васильев и Геннадий Рождественский так и не создали новой репертуарной политики театра.


Полгода назад, отказавшись от идеи найти для Большого единого и безупречного художественного лидера, министр культуры Михаил Швыдкой предложил разделить административную и художественную власть в Большом. Новую команду возглавил имеющий опыт сотрудничества с итальянскими оперными театрами 37-летний дирижер Александр Ведерников. Свою команду он составил из Петра Поспелова и Алексея Парина, которые также хорошо знакомы с европейским оперным производством. Они и были призваны сформулировать новую идеологию Большого театра. Составлять планы уже начавшегося театрального сезона им пришлось при жестком лимите времени и средств: как и при каждой смене руководства, период полной безнадежности, когда от Большого уже никто ничего не ждал, сменился всеобщим интересом - от новой команды теперь ждут триумфов и побед. И Александр Ведерников торопится предъявить свои козыри.

Но те, кто после радикальных инаугурационных интервью нового главного дирижера - музыкального руководителя Большого театра - предполагал, что новый сезон начнется какой-нибудь новомодной версией "Бориса Годунова" или "Ивана Сусанина", оказались обмануты. Трезво рассудив, что возможности не позволяют стремительно выпустить полноценную премьеру, которая претендовала бы на декларацию художественных вкусов, Ведерников и его команда сделали другую ставку. Они сразу же продемонстрировали публике, что больше не будут идти у нее на поводу - билеты в Большой и так бесперебойно раскупаются практически на любой спектакль. Поэтому вместо "Кармен", "Травиаты" и "Свадьбы Фигаро" в планах театра возникли "Сила судьбы" Верди и "Адриенна Лекуврер" Чилеа, в оперном мире отлично известные, но гораздо менее популярные. Мучить доморощенных режиссеров и художников тоже не стали, а воспользовались арендой старых спектаклей. Для зрителей это означает, что один из театров, насытившись собственной старой постановкой, за умеренную плату позволяет "поносить" ее менее обеспеченному собрату. Декорации и костюмы укладываются в контейнеры, режиссер пакует чемоданы. Дирижер и солисты подбираются на месте. Спектакль идет, как это принято в большинстве театров Запада, блоком - пять-десять раз, после чего навсегда исчезает из репертуара, возвращаясь на место постоянной прописки. Вместо собственных креатурных амбиций Большой теперь стремится вписаться в европейский контекст, приглашая на постановки пусть не дорогостоящих звезд первой величины, но крепких и культурных профессионалов.

Под Новый год на сцене Большого театра реанимировали постановку "Силы судьбы", которая была сделана для неаполитанского театра Сан-Карло еще двадцать лет назад. Вопреки ожиданиям старый спектакль нокаутировал московских меломанов стойким запахом нафталина, до боли напомнившим собственные недавние премьеры - "Опричника", "Русалку" и "Евгения Онегина". Не стали героями и приглашенные с Запада солисты - "Сила судьбы" выжила благодаря тем, кто поет в рядовых спектаклях Большого: Елене Зеленской, Бадри Майсурадзе, Владимиру Редькину, Александру Науменко.

Полууспех "Силы судьбы", на которой зрительный зал - неслыханный для премьеры в Большом случай - катастрофически не заполнялся, не обескуражил новую команду руководителей. Для следующей премьеры была выбрана "Адриенна Лекуврер" - опера, которую обожают примадонны от Ренаты Тебальди до Монтсеррат Кабалье и которую почти не знают зрители. Она с завидной настойчивостью упоминается во всех учебниках и справочниках по истории музыки. Музыковеды называют "Адриенну Лекуврер" одним из ярчайших образцов веризма (это направление родилось в конце XIX века благодаря молодым и пылким выпускникам итальянских консерваторий, которые стремились воплотить в музыке подлинные человеческие страсти, очищенные от сентиментальной красивости), однако в начале ХХI века Адриенна выглядит родной сестрой неистовых героинь Верди. Даже историческая фигура трагической актрисы Адриенны Лекуврер, блиставшей на сцене Комеди Франсез в середине XVIII века и заставившей поверить современников в то, что героини Расина и Корнеля были не монументальными завывающими царицами, а живыми страдающими женщинами, превратилась в такой же экзальтированный оперный персонаж, как Норма и Аида.

Настоящая Адриенна Лекуврер, которую современники изображали на гравюрах в роли Федры, прожила короткую (она умерла в 38 лет), но яркую жизнь. Родись она на сто лет раньше, Адриенна сама могла бы стать героиней Расина. Но ей достался Эжен Скриб - легкий, изящный и незамысловатый драматург середины XIX века, своими пьесами виртуозно вышибавший слезы у завсегдатаев парижских салонов. Вместе с Эрнестом Легуве он превратил судьбу Адриенны в романтическую комедию-драму во вкусе своего времени и идеальный оперный сюжет. Это непритязательная история о любви знаменитой актрисы к блестящему, красивому, умному графу Саксонскому (кстати, претендовавшему на руку царевны Елизаветы Петровны) и коварстве соперницы - принцессы де Буйон, якобы пославшей Адриенне от имени возлюбленного букет отравленных фиалок.

Именно эту буйную оперность чувств и подчеркнули в своей постановке, созданной в 80-х для лучшей итальянской сцены - театра Ла Скала - режиссер Ламберто Пуджелли, сценограф Паоло Бреньи и художник по костюмам Луиза Спинателли. Они не модернизировали сюжет, не приближали XVIII век к веку XX, не строили умопомрачительных декораций. Их рецепт - безупречный баланс между музыкальной избыточностью Чилеа и красивым, но сдержанным видеорядом. Именно такой "Адриенну Лекуврер" и узнали в Москве в 1989 году, когда Ла Скала показал на гастролях в Большом театре эту постановку с Миреллой Френи и Фьоренцей Коссото в главных партиях. Просвещенная умеренность создателей спектакля произвела тогда незабываемое впечатление. Московскую "Адриенну Лекуврер" доверили озвучить поющим в Ла Скала румынке Нелли Миричою и итальянцу Массимилиано Гальярдо, болгарину Бойко Цветанову и солистам Большого театра Маквале Касрашвили, Всеволоду Гривнову, Ирине Долженко, Татьяне Ерастовой и Юрию Веденееву, которые, конечно же, впечатления не испортили. Оркестр под руководством Александра Ведерникова был корректен, не баловал изобилием нюансов и красот, чтобы не отвлекать внимание от сцены и не заглушать певцов, не привыкших у себя на Западе к соревнованиям в громкости с оркестровой ямой. Точность и аккуратность, которым новое руководство Большого театра доверяет больше, чем непредсказуемым художественным откровениям, произвели должный эффект.

Итак, в Большом театре начинается новая жизнь. Размеренная, аккуратная, высокотехнологичная. Жизнь обыкновенного европейского провинциального театра.