Адриенна — Маквала Касрашвили 
(Фото: Лариса Педенчук)

Материалы по теме:

Кирилл Воронов. Новая жизнь Большого. Главный театр страны показал оперу "Адриенна Лекуврер" Франческо Чилеа (Итоги, 25.02.2002).

Екатерина Бирюкова. Удачная покупка. Премьера "Адриенны Лекуврер" в Большом театре (Известия, 18.02.2002).

Еженедельный журнал, номер 7, 20 февраля 2002 года

Ярослав Седов

Платье с плеча «Адриенны»

В Большом показали декорации старого спектакля Ла Скала

В 1989 году, когда театр Ла Скала приехал на гастроли в Москву, знакомая певица устроила меня и моего сокурсника в группу статистов, набиравшуюся из студентов музыкальных и театральных вузов для участия в спектаклях. В «Турандот» Джакомо Пуччини мы размахивали фонарями, изображая пекинский народ, затем переодевались в придворных императора и шествовали по живописным лестницам в диковинных костюмах. А в «Адриенне Лекуврер» Франческо Чилеа выносили на сцену канделябры.

После наших репетиций, где красавица-режиссер Лоренца Кантини, сдерживая то смех, то раздражение, терпеливо пыталась придать толпе неуклюжих студентов артистический вид, мы, разумеется, оставались смотреть, как репетируют солисты. Легендарных примадонн, известных в России по прошлым гастролям Ла Скала, было две. Мирелла Френи, одна из самых обаятельных певиц ХХ века, исполняла в «Адриенне Лекуврер» заглавную партию, а демоничная Фьоренца Коссото выступала в роли ее соперницы — принцессы Буйонской. Обе к тому времени завершали карьеру и на репетициях тщательно выверяли, в каких фразах еще смогут продемонстрировать голос, а в каких его благоразумнее поберечь. Допущенные в зал следили за их священнодействием затаив дыхание. А певицы, зная, что за ними наблюдает не светская публика, а коллеги и студенты, соревновались в непринужденности манер, остроумии и шарме.

В первом составе Адриенну пела гостья из Румынии Нелли Миричоу (в центре)
(Фото: Лариса Педенчук)

На одной из таких репетиций рядом с нами расположилась дама неопределенного возраста, увешанная бижутерией. Она с восторгом смотрела на сцену и в разгар действия наклонилась к нам: «Скажите, а какие знаменитые певцы приехали в этот раз?» Мы в обалдении уставились на нее: «Ну вот же перед вами — Френи, Коссото...» Дама посмотрела на нас с недоверием, подумала и резюмировала: «Ах, то-то я и слышу нечто потрясающее!» Именно в этот момент обе примадонны, исполнявшие дуэт, во весь голос «дали петуха» и громко расхохотались, тем самым позволив окружающим почтительно улыбнуться. Наша соседка не обратила на это внимания. Откинувшись на спинку кресла, она «наслаждалась искусством».

Теперь, когда «Адриенну Лекуврер» в тех же декорациях и костюмах, вновь привезенных из Ла Скала, исполняют артисты Большого, я вспоминаю эту даму без иронии. Пожалуй, главного она не упустила. В том спектакле была подлинность, которая даже погрешности (не такие, кстати, страшные) превращала в акт искусства. Пожилой дирижер Джанандреа Гавадзени, в свое время друживший с автором «Адриенны», знаменитые примадонны и их более молодые партнеры не изображали итальянскую оперу, а передавали то заразительное обаяние, которым пронизано произведение Чилеа.

В основе сюжета — мелодраматическая история любви Адриенны Лекуврер, примадонны «Комеди Франсез», и графа Мориса Саксонского, который изменяет ей с принцессой Буйонской. Узнав о соперничестве с актрисой, принцесса избавляется от Адриенны, послав ей отравленный букет фиалок. Но по существу опера Чилеа не о любви, а о театре. Действие строится на игре цитат и перекличках сцен из коронных ролей Адриенны с ее собственными жизненными обстоятельствами. В тексте остроумно использованы фразы Роксаны из «Баязета» Расина и монолог Федры. Избыточно чувственная, пьянящая, перенасыщенная мелодиями музыка передает кутерьму закулисной жизни, где любовные страдания не отличить от актерских эмоций.

Ламберто Пуджелли, постановщик «Адриенны» в Ла Скала, поступил мудро. Он ограничился тем, что заключил все это великолепие в раму, блестящую в буквальном смысле слова. Колонны, распахивающиеся занавесы и люстры представляют фойе и сцену «Комеди Франсез», бальный зал, интерьер шикарной виллы (сценограф Паоло Бреньи). Зеркальные панели создают призрачную, почти сюрреалистическую обстановку, где возникает игра отражений, подобная игре фраз персонажей. Роскошные костюмы знаменитой Луизы Спинателли напоминают о золотом веке Ла Скала и «Комеди Франсез», когда на туалеты примадонн тратились целые состояния.

Принцесса — Ирина Долженко
(Фото: Лариса Педенчук)

Легко представить себе, как чиновник, выслушав доводы в пользу переноса этого спектакля в Большой, воскликнет: «То-то я и вижу нечто потрясающее». Легко уберечь зрителей от яда закулисных бедствий, способного погубить удовольствие от спектакля так же успешно, как яд в букете фиалок погубил героиню. Ну кто же из публики знает хотя бы о том, что старое оформление Ла Скала покупается именно в то время, когда в Большом гниют, горят и ветшают свои, весьма ценные декорации кисти Федоровского, Вирсаладзе, Бенуа?

Труднее скрыть ощущение вторичности, игры в итальянскую оперу, наивной попытки примерить на себя ритм жизни западных трупп, будто взятый напрокат костюм. Если в гастрольном спектакле Ла Скала студенты по мере сил участвовали в профессиональной работе и потому на мгновения чувствовали себя артистами, то здесь профессиональные певцы поставлены в положение любителей. Их судорожно разыскивают по разным городам и странам, за счет Большого везут в Москву, экзаменуют, бракуют. Оставшимся устраивают пару консультаций итальянских педагогов, убеждая всех, что таким образом повышается исполнительский уровень. И все для того, чтобы дать лишь несколько спектаклей.

Но для дам, настроенных на «нечто потрясающее», в арендованной «Адриенне» много привлекательного. Приличное звучание оркестра под управлением Александра Ведерникова-младшего. Обаятельные, хорошо выучившие партии солисты Марат Галиахметов (Аббат), Ирина Долженко (Принцесса). Популярный премьер «Московской оперетты» Юрий Веденеев, поющий партию режиссера Мишоне, друга и наставника героини. И, наконец, Маквала Касрашвили — настоящая примадонна золотого века Большого. Та самая Татьяна в «Онегине», трогательная Полина в «Игроке», нежная Наташа Ростова, трагическая Дездемона. Теперь Касрашвили мужественно преодолевает трудные пассажи партии Адриенны, создавая ту насыщенную ассоциациями атмосферу, ради которой трудился Чилеа. Касрашвили — сама себе Большой театр (накануне премьеры ее даже официально утвердили в этом качестве, назначив директором оперной труппы).

Так что в нынешней «Адриенне» есть примадонна, около которой почетно стоять с канделябром